— Александр, ультиматум Тихановской это серьезно?

— Политика путём ультиматумов не приведёт Белоруссию к счастливому будущему. Радикализация — путь к войне. Тихановская самостоятельным серьёзным политиком не является, и этот ультиматум — скорее попытка внешних революционных сил заставить белорусскую систему совершать ошибки.

При этом я не считаю её глупой и безрассудной женщиной, как её уничижительно пытаются выставить провластные белорусские каналы.

Светлана — это прежде всего жена и мать, желающая восстановить свою семью. Это и определяет линию её поведения. Вначале она попала под влияние белорусских, а теперь и западных спецслужб. Определённую уверенность ей придаёт созданная вокруг неё атмосфера того, что всё идёт по плану.

Красные ковровые дорожки, встречи с ведущими западными лидерами, телевизионщики — всё это накрывает с головой и не даёт ей трезво оценить всю серьёзность ситуации. Тихановская как политическое знамя сама себе уже не принадлежит.

-Белорусские силовики в случае чего пообещали применить оружие? Насколько это всё серьезно?

— Александр Лукашенко уже определился с жёсткой линией поведения и не отступится. В том числе и по применению оружия. Хороший это план или нет? Всё зависит от того, что для вас важнее: жизни отдельных людей или геополитические итоги, благосостояние и спокойствие страны или отдельных групп, к которым вы принадлежите.

Общего «хорошо» для белорусов не будет. Всё равно кто-то пострадает. Не условные мы, так условные они. Или все вместе…

— Все-таки в Белоруссии существует пророссийская оппозиция Лукашенко? Если да, то кем она представлена? Как себя чувствуют сейчас в стране пророссийские политики, общественные деятели, интеллектуалы, журналисты и блогеры?

— Пророссийская оппозиция у Лукашенко есть. Вот, например, нашу партию РПТС, ранее считавшуюся провластной, стали всё чаще называть оппозиционной пророссийской, в том числе и на официальных каналах. Вообще-то мы сами себя считаем пробелорусской партией.

Наша пророссийскость в том, что мы не видим будущего для Беларуси без России. Экономика, история и духовность определяют нашу общность. Политика пока не очень. Задача унифицировать разделяющие факторы, в том числе и внешнюю политику, и систему управления. Россия всегда стремилась создать на западных рубежах витрину.

Роль советской Прибалтики должна занимать Беларусь. И будет ли это условно независимая демпферная республика, автономия или Северо-западный округ не так важно для её жителей. Куда важнее жизненный уровень, отсутствие реальных границ и барьеров.

Восточные славяне всегда имели некое стремление быть частью великого проекта. Белорусы — не исключение. Политологи это понимают, и потому все эти игры с восстановлением величия Речи Посполитой и Великого княжества Литовского так привлекательны для молодёжи.

Задача России сделать привлекательным и проект Новой России от моря до моря, эдакий СССР-2.0, по которому так ностальгируют большинство наших граждан. В условиях экономического спада сырьевой экономики это непросто. Но в истории уже и не раз Россия поднималась с колен с гораздо более скромных позиций. И в этот раз есть шанс. И у нас вместе с Россией.

К пророссийским политсилам относят в Беларуси создаваемую партию «Союз» и ЛДПБ, а также 25 общественных организаций движения соотечественников. Хотя это и структурные силы, они, также как и РПТС, не имеют широкого влияния на умы наших граждан в силу существенной зачистки политического и медийного поля.

Основной пророссийской силой являются предприниматели, которые работают с Россией на взаимовыгодной основе, и это фактор будет куда более мощный, чем любая партия. Но бизнес любит тишину. Пока у него не всё так плохо, он в белорусскую политику не пойдёт. Как только будут возводиться границы (не приведи Господь), бизнес скажет своё слово.

Что касается безопасности общественных деятелей, интеллектуалов, журналистов и блогеров — то эти категории всегда были в зоне риска. Те из них с приставкой «пророссийский», кто сегодня не переходит красные линии, нарисованные белорусской вертикалью, пока находятся в относительной безопасности.

Например, я являюсь одним из 7 авторов пока скромного телеграмм-канала Трахтар (t.me/trahtar), даю там довольно резкие по белорусским меркам интервью, и пока мне и коллегам это боком не вышло.

— Некоторые говорят, что пророссийской оппозиции на самом деле нет, а если кто-то заявляет о себе как о пророссийском деятеле, то это означает, что он работает под контролем администрации президента. Если бы он был независим, то его сразу бы ожидали репрессии. Насколько такой взгляд соответствует действительности?

— Это имело ранее под собой основания. Но сейчас в условиях политической нестабильности скрытые силы просыпаются, и спецслужбы и Администрация Лукашенко уже не сдерживают их так строго, как это было до этого. Может быть, пришло понимание того, что они нужны и для баланса, и для успешных переговоров с российским истеблишментом.

Это сегодня даёт карт-бланш пророссийским силам. Но по прежнему сильные игроки, а я не хочу пока их называть, не торопятся выходить на политическую авансцену, опасаясь давления ревнителей вертикали.

— Насколько велика сейчас угроза радикализации змагаров и того, что на первый план в их рядах выйдут национал-радикалы, которые имеют опыт войны в Донбассе? Возможно ли возвращение в реальную белорусскую политику людей типа Зенона Позняка, католика и бывшего лидера националистического Белорусского народного фронта?

— Мне кажется, эта угроза доминирования условного католика-ульранационалиста хотя и присутствует, всё таки преувеличена. Элиты Беларуси всё ещё представляют собой мощный кулак.

И даже несмотря на свою неоднородность по идеологическим взглядам (многовекторные, прозападные, пророссийские, националистические, либералы, монархисты, демократы, левые, космополиты, православные, католики, атеисты и т.д.), в плане личного сохранения они действуют воедино.

Лучшим решением для белорусского истэблишмента было бы проектирование такого взвешенного политического поля, в котором объективно были бы представлены все силы. О пропорциональном распределении этого поля я вам давал прогнозы ранее.

Может быть, чуть изменятся проценты, но в целом это будет равновесная система, в которой не надо будет решать политические и цивилизационные вопросы на площади.