Белорусская народная республика как исторический миф

25.03.2020
bielarus.net

Для сторонников «Дня воли» и симпатизантов БНР характерна острая ненависть именно к советскому периоду истории Белоруссии, которому БНР противопоставляется в качестве демократического национального государства.

Но что же действительно было в марте 1918 года?

События, предшествовавшие провозглашению независимости БНР, начались почти за год до марта 1918, в России, охваченной горячкой «великой и бескровной» Февральской революции.

Несмотря на то что Февральская революция и свержение монархии Романовых привели к власти достаточно разношёрстный конгломерат кадетов, октябристов и эсэров, в вопросах национальной политики эти партии были едины — их целью была «автономизация» России, то есть создание национально-культурных автономий для наиболее «кризисных» меньшинств России.

Пожалуй, самым кризисным национальным меньшинством Российской Империи были поляки, стремившиеся вернуть себе государственность, пусть и ценой вооружённой борьбы с Россией.

К началу ХХ века данная проблема была уже более теоретической. После поражения восстания 1863 года польские политики предпочли ненасильственные методы борьбы, направленные на постепенное доведение Санкт-Петербурга до мысли о предоставлении Польши «органической» автономии в составе России. Данной идеи придерживались национал-демократы Романа Дмовского, имевшие мандаты в царской думе, и, как ни странно, руководство России.

Премьер-министр Столыпин планировал к 1920 году выделить Польшу в этнографических границах из России с целью создания союзного Петербургу государства. Гибель Столыпина перечеркнула реализацию этой идеи, но сами планы не были позабыты.

С началом Первой мировой войны царские власти неоднократно провозглашали намерения предоставить Польше независимость после победы над Германией и её союзниками. Февралистское правительство не отказалось от данных обещаний, но пошло ещё дальше, заявляя о возможности автономии Прибалтики и Украины.

В этих условиях пришли в движение польские активисты, решившие, что фортуна улыбнулась им и предоставила шанс возродить Польшу в границах всей Речи Посполитой, а не только лишь расселения этнических поляков.

В мае 1917 года в Минске была создана Польская рада Минской земли (ПРМЗ). Сначала ПРМЗ выступала за автономию белорусских территорий в составе России с признанием прав польского меньшинства, но узнав о создании польского корпуса Русской Армии (50 тысяч человек) минские поляки активно начинают создавать собственные военнизированные формирования в Минске и окрестностях — гражданскую стражу.

Параллельно с тем в Минске действуют агенты Юзефа Пилсудского из Польской военной организации, активно сотрудничавшей тогда с Центральными державами.

Лишь в декабре 1917 года, уже в условиях провозглашения советской властью «права наций на самоопределение, вплоть до отделения», в Минске собрался первый Всебелорусский съезд, принявший постановление о создании национальной армии с помощью Центральной белорусской войсковой рады (ЦБВР).

Съезд был организован Великой белорусской радой, объединившей активистов Белорусской социалистической громады и Белорусского областного комитета (БОК). Белорусские националисты решили на волне польской активности добиться своих целей: независимости Белоруссии как белорусского этнического государства.

Белорусская социалистическая громада (БСГ) была создана в 1902 году как партия левонационалистического толка. Создателями БСГ были Вацлав Ивановский и Казимир Костровицкий, более известный как Карусь Каганец. Оба они были выходцами из польских аристократических семей, принимавших участие в борьбе с царским режимом. Оба они были глубоко разочарованы итогами восстания 1863 года, когда сельское население Северо-Западного края не захотело поддерживать восставшую шляхту.

Как отмечал американский исследователь Тимоти Снайдер, именно это разочарование привело часть польских национальных активистов Белоруссии к идее создания собственной национальной идентичности, отличной и от польской, и от русской.

Итак, созданная перекрасившимися белорусскими поляками БСГ выступала за автономию, вплоть до отделения от России, в то время как активисты БОК считали необходимым сохранение связи с Россией. За этими прениями и спорами членов Всебелорусского съезда застали большевики, распустившие и Великую белорусскую раду, и Польскую раду Минской земли.

Руководство исполкома Западной области РСФСР в лице Александра Фёдоровича Мясникяна приступило к формированию советской власти. В первую очередь это выражалось в аресте членов ПРМЗ, которых подозревали в великопольском буржуазном реакционном национализме. Гражданская стража была разоружена, а власть в Минске захватили красные. Они же и сдали Минск немцам.

18 февраля 1918 года немецкие войска начали наступление на Минск и уже вечером того же дня были в Молодечно — 65 км от Минска. Наступление немецких войск было вызвано желанием Берлина продавить необходимые условия мира с РСФСР. В этих условиях глава исполкома Западной области и командующий Западным фронтом Мясникян принимает решение сдать Минск без боя и эвакуироваться в Смоленск.

В Минске воцарилась анарахия. Из тюрем бежали деятели ПРМЗ и ЦБВР. Поляки поставили своего коменданта (Игнацы Матушевский), белоруссы — своего (Константин Езовитов). Официальный комендант города Лысаков мог требовать только немедленной расправы с польской буржуазией — всё равно Лысакова никто не слушал.

Поляки и белорусы создавали свои отряды, захватывали здания, 20 февраля белорусы даже вывесили свой бело-красно-белый флаг. 20 февраля обе стороны поделили город и начали готовиться к совместной обороне от большевиков, коли те захотят вернуться. Нарастала напряжённость: польские и белорусские отряды вступали в мелкие стычки, а их командиры и вожди ссорились друг с другом.

В 11 часов утра 21 февраля в Минск вошли немцы и оказались в положении лесника из анекдота про его же избушку. Волевым решением поляки и белорусы были разогнаны по домам. По условиям Брест-Литовского мирного договора между РСФСР и Центральными державами территория современной Белоруссии оказалась в зоне германской оккупации.

Несмотря на то что белорусские и польские активисты прохладно отнеслись к появлению немцев, в отличие от минских евреев, видевших в Рейхсвере защиту от погромов, сами немцы не стремились проводить каких-либо репрессий в отношении белорусских националистов. Польским активистам напомнили о существовании на оккупированной территории Царства Польского прогерманского регентского Королевстава Польского, а деятелей БСГ немцы просто игнорировали.

В этих условиях созванная белорусскими националистами Рада провозгласила сначала создание автономной республики в составе России, а 25 марта Рада приняла Третью уставную грамоту, объявлявшую о независимости БНР. Учитывая бешеные темпы делопроизводства Рады, стоит только восхититься тем, как правительство самопровозглашённой БНР игнорировало факт полной оккупации Белоруссии Рейхсвером.

Если немцы признали независимость Украинской народной республики и заставили признать её руководство РСФСР, то независимость Белоруссии монархия Гогенцоллернов просто не признала.

Белорусские активисты получили должности в структурах образования, где рассказывали про века оккупации москалями вольной Белоруссии, но и это наваждение исчезло в декабре 1918 года. Когда немцы ушли из Минска, их место опять заняли большевики, не встретившие никаких препятствий.

Ещё летом 1918 года БСГ прекратила своё существование в силу невозможности проведения самостоятельной политики на оккупированных немцами территориях. А с уходом немецких войск из Минска деятели правительства БНР отправились на запад, оседая в Германии, Литве и Польше.

Рада БНР продолжила своё существование в эмиграции и существует до сих пор в качестве координационного органа прозападной белорусской оппозиции. Она работает сугубо с эмигрантскими диаспорами, критикует режим Лукашенко и русификацию Белоруссии.

Итак, БНР была лишь фантомом, непризнанным даже Украинской народной республикой, не говоря уже про более серьёзные государственные образования.

БНР существовал сугубо в условиях немецкой оккупации, и когда большевики заняли Минск, то никто не вышел на защиту Белорусской республики с оружием в руках. Население белорусских областей, судя по отчётам и немецких, и советских органов власти, в принципе больше склонялось к поддержке Деникина.

25 марта — это не день независимости Белоруссии, это день независимости постправды, то есть ситуации, при которой апелляция к эмоциям и чувствам важнее, нежели объективные факты.

Факты таковы, что БНР не была независимым государством, а эмоции и чувства белорусской оппозиции требуют решительно отмежеваться от каких-либо идей, пропагандирующих близость с Россией.

По этой причине не стоит удивляться и тому, что Александр Лукашенко решил смягчить своё отношение к змагарскому символу веры.

Стремительно дрейфующий в сторону ЕС и НАТО белорусский президент организует совместные учения белорусского спецназа с британскими коммандос, допускает польские ВВС до системы совместной российско-белорусской ПВО, его министр иностранных дел Макей пропагандирует переход белорусского языка с кириллического алфавита на латинский, и всё это сопровождается жалобами на жестокую Москву, которая не хочет просто так содержать своими кредитами и субсидиями минский режим.

Дальнейший дрейф Лукашенко на Запад означает принятие националистической постправды в качестве гражданской религии. При этом важным элементом мифа о БНР является сожаление о том, что немцы не поддержали, УНР не признала, а большевики пресекли. Иными словами, сожаление об упущенной возможности.

Но, как говорил великий русский писатель Владимир Набоков, «нет ничего более пошлого, чем сожаление об упущенной возможности». В таком случае весь белорусский национализм и «День воли» как его важная составная часть — это непрекращающаяся неистребимая пошлость, отвращающая от современной Белоруссии поддержку со стороны России и ведущая страну к вялотекущему гражданскому расколу и конфликту.

Метки: